Экипаж «Морского Льва» работал уже много часов, как вдруг, к их радости и большому удивлению, они увидели Росвеля и его матросов. Дело в том, что виньярдский экипаж так был озабочен угрожавшею ему опасностью и каждый человек был так занят исполнением своей обязанности, что не заметил шлюпки до тех пор, пока Росвель не окликнул Дагге.
— Вот истинное счастье, капитан Гарнер! — сказал Дагге, искренно пожимая руку Росвеля. — Да, счастье! Я надеялся встретить вас возле этой группы островов, на которых можно найти тюленей; ведь недаром же мой покойный дядюшка указывал на это в своих морских картах, но я не рассчитывал встретить вас нынешним утром. Вы видите мое положение, капитан Гарнер! Страшная опасность угрожает мне.
— Вы уже предприняли некоторые предосторожности.
— Э! Нам могло быть и хуже.
— Необходимо разрубить этот лед, и тогда ваша шхуна может подняться. Вы можете продолжать работать вашей пилою и топором, а я постараюсь придать некоторую устойчивость бокам корабля. Покажите мне ваши запасные деревья и доски, без которых вы можете обойтись, и мы увидим, что можно из них сделать.
Хотя американские матросы менее откровенны, чем матросы английские, но и они ценят некоторые услуги. Виньярдцы почувствовали большую признательность и радость при виде помощи, которая подоспела к ним, и с обеих сторон начали работать усердно и поспешно.
Работа Росвеля происходила на палубе виньярдской шхуны, а экипаж Дагге продолжал работать на льду.
— Какой шум! — вскричал Дагге. — Не извержение ли это вулкана? — Но потом сказал поспешно:- Это лед. Я думаю, что его разбило об утесы острова. Если это так, то ледяная равнина, находящаяся под ветром, также уничтожится, лишь только подойдет к ней другая.
— Не думаю, — сказал Росвель, устремив глаза на остров, — потому что равнина, находящаяся дальше под ветром, пойдет с такою же скоростью, как и ледяные горы. Это может уменьшить силу удара, но никак не отвратить его.
После нескольких минут сильного беспокойства, причиненного треском самого остова корабля, шхуна получила от скопившегося под ней льда такой внезапный толчок, что можно было предположить, что судно освободилось из своей тюрьмы. Толчок был ужасен, и многие из экипажа не могли удержаться, чтобы не упасть. В самом деле, шхуна была освобождена; еще одна минута, и она могла бы разлететься вдребезги, а теперь она находилась в бассейне, который ее экипаж долгими часами работы ей приготовил.