— Если Гарнер, — сказал Пратт, — возвратится сюда с полным успехом, то я желал бы знать, согласитесь ли вы на его предложение, если, конечно, он сам нисколько не переменился?
Хотя Пратт любил Марию более, нежели признавался в этом самому себе, но, однако, не решился еще назначить ее своей наследницею. Мысль разлучиться с богатством была для него ужасна, а потому он не мог и подумать о завещании. Если бы он не сделал никакого акта, Мария не имела бы никакой части в его имуществе. Пратт это знал, а потому очень обеспокоился: в самом деле, с некоторого времени он сам заметил плохие признаки в своем здоровье и однажды все же начал писать завещание.
Глава XIX
Было около полудня, когда оба «Морские Льва» подняли паруса. Все матросы были на палубе, и ничто на бесплодной земле острова не указывало больше на присутствие человека, исключая пустого дома и четырех куч бревен.
Слышались песни матросов; все были счастливы, веселы и думали о радости возвращения. Дагге был на палубе и принял начальство над своею шхуной, хотя ходил еще с некоторою осторожностью. Росвель поспевал везде.
Ойстер-пондская шхуна первая отчалила от берега. Ветер в этой бухте был несилен, но его было вполне достаточно для движения шхуны.
Росвель, сделав в бухте около мили, дожидался другой шхуны. Через четверть часа Дагге был на расстоянии голоса.
— Ну, — крикнул Дагге, — вы видите, Гарнер, что я прав: у нас довольно ветра с этой стороны и еще более со стороны земли. Нам только остается плыть среди ледяных гор, пока будет светло, и выбрать место, где бы мы могли провести ночь. Я не думаю, чтобы можно было плыть ночью среди всех этих льдов.
— Я хотел бы, — отвечал Росвель, — чтобы мы плыли как можно скорее и могли бы проплыть сквозь этот лед засветло. Десять часов такого ветра — и мы будем вне льдов.
— Теперь, — сказал Дагге, — я тороплюсь так же, как и вы.