— Если он останется два или три дня без теплого кофе, — отвечал, качая головою, Стимсон, — то будет счастлив согласиться на это. В подобном климате естественно жечь все, что может гореть.
— Я поговорю об этом с капитаном Дагге.
Росвель сделал это, но виньярдский экипаж принял это предложение за обиду. Никогда не было столь сильного спора между обоими капитанами, как в то время, когда Росвель предложил Дагге нарубить дров из остатка его разбитого корабля.
— Человека, который наложит топор или пилу на мой несчастный корабль, я сочту за личного врага, — сказал Дагге.
— Я был бы рад, капитан Дагге, — сказал Росвель, помолчав немного, — если бы мы были в состоянии провести зиму под такою широтою, не сжегши от обоих кораблей почти все, что необходимо оставить для спасения нашей жизни. Наверное, лучше будет начать с того судна, который может быть менее полезен нам.
— Пока я в силах, я буду противиться сожжению моего корабля.
Росвель порицал это упрямство, но думал, что самая жестокость зимы восторжествует над ним.
— Холод увеличивается все более и более, — говорил через несколько дней Симсон Росвелю. — Я встал нынче утром, когда еще все спали, и если бы на мне не было колпака и кожаного одеяла, то я не мог бы выдержать холода. Если такая погода продолжится, то одной жаровни будет недостаточно, и их надо будет ставить в спальне две.
— Откуда мы возьмем дров, если капитан Дагге не отдаст нам своего корабля? Мы умрем задолго до начала лета.
Наступил октябрь, соответствующий апрелю северного полушария. В умеренном климате — это весна. Но совсем не то было на тюленьей земле. Зима прошла только наполовину, и суровость холода оставалась та же.