Прошел целый месяц со времени посещения Росвеля, и в течение этого месяца не было никакого сообщения между домом и поврежденным кораблем. Наступил сентябрь, соответствующий нашему марту; погода была ужасна.
В октябре, после одного из самых лучших полдней, какого не видали в течение многих месяцев, Росвель и Стимсон стали работать на террасе, которая была свободна от снега и льда. Ночь обещала быть холодною, но не была еще настолько сурова, чтобы принудить Росвеля и Стимсона искать убежища.
— Надо бы, — сказал Росвель, — узнать, что сделалось с виньярдцами. Мы целый месяц не имеем о них никаких известий.
— Разлука — самая печальная вещь, капитан Росвель, — отвечал Стимсон, — и каждый час делает ее печальнее. Подумайте-ка о том, как было бы хорошо, если бы они были с нами.
Несмотря на увеличившийся холод, Росвель остался на террасе даже тогда, когда Стимсон ушел в дом. Была дивная полярная ночь. Звезды горели в глубине темного безоблачного неба.
Глава XXIII
Стимсон беспокоился при мысли, что его капитан остался снаружи, и вышел его отыскивать.
— Вы хорошо переносите холод, капитан Гарнер, — сказал Стимсон, — но вы, может быть, сделали бы лучше, если бы вошли в дом.
— Мне не холодно, Стимсон, — отвечал Росвель. — Но послушай, не слышится ли тебе голос со стороны разбитого корабля?
— Теперь очень поздно, — сказал Стимсон, — и едва ли кто-нибудь из виньярдцев еще остается на ногах. К тому же так холодно, что все должны лежать.