Представление продолжалось. Пьяный голос замолк. Равенель начал свой трогательный монолог:
-- Сю, если ты его любишь и он любит тебя, иди к нему. Но если...
-- Вот так так! -- опять крикнул пьяница. Он был искренне удивлен тем оборотом, который приняли события на сцене. -- Вот так так!
Равенель оттолкнул Сюзанну из Кентукки.
-- Берегись же! -- мрачно пробормотал он.
Он перескочил через рампу, прыгнул на крышку рояля, потом на клавиатуру, потом на стул -- четыре быстрых прыжка, -- выскочил из оркестра, схватил за воротник барахтающегося пьяницу и, крепко держа его, поволок к выходным дверям, а оттуда на сходни. Оба исчезли в темноте. Через несколько мгновений Равенель опять появился в зале. Вытирая руки на ходу, он прыгнул в оркестр, вскочил на стул, со стула на клавиатуру, с клавиатуры на крышку рояля, а с крышки рояля на сцену. Секунду он стоял неподвижно, переводя дыхание. За все это время он не произнес ни слова, в зале были слышны только его шаги и нестройные звуки протеста со стороны рояля, с которым он так непочтительно обошелся. Вдруг на лице Равенеля появилось смущение.
-- Постойте-ка, -- сказал он громко. -- На чем я остановился?
И один из зрителей громко подсказал ему:
-- Сю, если ты его любишь и он любит тебя...
Ну как могла рассчитывать Партинья справиться с таким человеком? И на что мог надеяться Фрэнк?