Магнолия быстро овладела собой. В ней проснулась актриса. Она улыбнулась и блеснула зубами почти так же, как блестящий молодой человек.
-- Вы, разумеется, правы. Какое-то затмение нашло на меня. Благодарю вас... Пришлите мне ужин, пожалуйста.
Изящно кивнув головой, она вышла из вестибюля. Глаза ее все еще были широко открыты.
-- Гм! -- крякнул старик.
В переводе на общепринятый язык это значило: "вот идиотка!"
Магнолия сняла платье, на лифе которого виднелись два предательских пятнышка. Она убрала приготовленную для Равенеля сорочку и уселась за шитье. Но туман опять стал заволакивать ей глаза. Бросившись на постель, она отчаянно зарыдала. Это принесло ей некоторое облегчение. Пробило десять. Она не заметила, как заснула. За несколько минут до полуночи в комнату вошел Равенель. Магнолия проснулась. Первое, что ей бросилось в глаза, это отсутствие тросточки -- знаменитой тросточки с набалдашником из слоновой кости.
-- Где твоя тросточка? -- спросила она сонным голосом, едва понимая, что говорит.
Равенель был совершенно озадачен таким приемом:
-- Тросточка?.. Ах, в самом деле! Очевидно, я где-нибудь забыл ее.
В последующие годы она никогда не задавала столь наивных вопросов. Равенель не забывал своей тросточки, он закладывал ее. Не было ломбарда на Кларк-стрит, в котором бы она не побывала. И когда Гайлорд возвращался домой без нее, Магнолии было и без слов ясно, что он проигрался в пух и прах.