Взгляд ее больших темных глаз остановился на красном лице жениха.
-- От души желаю вам счастья.
-- За здоровье Равенелей! За здоровье Гайлорда Равенеля! За ваше, миссис Равенель!
Она с улыбкой подняла бокал. Равенель нахмурился. Он густо покраснел и -- во второй раз за этот день -- вытер своим тончайшим носовым платком лоб и шею.
Они вышли на крыльцо. Компания Блисса Чепина вышла на веранду, чтобы проводить их. Магнолия легко вскочила в высокий шарабан.
Наступали сумерки. Воздух сильно посвежел, как, впрочем, это всегда бывает к осени в окрестностях озера Мичиган. Вздрогнув, Магнолия зябко закуталась в маленькую модную накидку. Под аккомпанемент банджо и мандолины стоящие на веранде запели песню, которую только что пела Магнолия. Огни ресторана ярко освещали веселые лица. Жалобно и нежно звучали женские и мужские голоса. Пели все -- и Джерри, и Герти, и маленький Билли.
Магнолия махала рукою веселой компании до тех пор, пока ресторан не скрылся за поворотом.
Молчание длилось добрых полчаса. Когда Равенель заговорил, голос его прозвучал очень смиренно:
-- Ты, должно быть, сердишься на меня, Нолли?
Магнолия едва слышала его слова. Она думала: "Какой глупой девочкой была я до сих пор! Так нельзя. Я зрелая замужняя женщина. Должно быть, мама слишком долго держала меня в ежовых рукавицах. Вот я и сорвалась с цепи. Пора заняться Ким. Я была безумна. "Не говори глупостей, дорогая", -- дважды сказал мне Гай. Он был прав. Я вела себя..."