-- Не может быть! -- сказал Гайлорд Равенель.
-- Очень даже может быть!
И действительно, вскоре двери заведений Хенкинса, Макдональда и других оказались заколоченными. В Чикаго почти не осталось игорных домов. Скоро закрылись и последние. Приходилось играть в тайных притонах, все время прислушиваясь, не раздастся ли предостерегающий стук в дверь.
Что же удивительного в том, что изящные сюртуки покроя принца Альберта стали изнашиваться на игроках, тонкое белье их начало рваться и почти все их драгоценности перешли к Липманам и Голдсмитам. Кольцо и котиковое манто Магнолии, казалось, и не собирались больше возвращаться к ней. Тросточка с набалдашником из слоновой кости превратилась в мертвый капитал. Магическая сила ее иссякла. Пребывание ее в доме больше не являлось доказательством благополучия. Прошли те времена, когда Голдсмит и Липман готовы были дать за нее Равенелю любую сумму. Частенько случалось, что даже завтраки в "Косом глазе" были ему не по карману. О Билли Бойле нечего было и думать. Те дни, когда Гайлорд бывал там, отмечались красным в его календаре.
По сравнению с теперешним бедственным положением прошлая жизнь Равенелей начала казаться им спокойной и даже монотонной. Они почти все время жили на Огайо-стрит или Онтарио-стрит. И когда Магнолия проходила мимо окон многочисленных городских и частных ломбардов, ей большей частью приходилось видеть не только чужие вещи, навевавшие на нее грустные размышления, но и свои собственные. Как хорошо, что Ким вовремя отдали в монастырский пансион! Там ей удобно, спокойно, уютно...
-- Я словно предчувствовала что-то, -- сказала она мужу. -- Меня все время мучила тревога за нее. Я так рада, что она не здесь. Когда я думаю о том, что она живет в приличных условиях и пользуется достаточным комфортом, на душе у меня становится как-то легче!
-- Вряд ли ей удастся остаться там, -- уныло ответил Равенель. -- Я окончательно сел на мель. Ты отлично знаешь это. Кроме всего прочего, мне чертовски не везло последнее время.
Глаза Магнолии широко раскрылись от ужаса:
-- Необходимо, чтобы она оставалась там, Гай! Мы обязаны сделать для этого все, что только в наших силах. Не мог ли бы ты заняться чем-нибудь? То есть не заняться... а может быть, ты попробуешь работать, как работают другие мужчины? Ведь ты такой способный. Может быть, тебе удалось бы найти какое-нибудь место... в банке... Я слышала, некоторые покупают какие-то бумаги... и муку... а потом перепродают их...
Равенель поцеловал ее.