Менее привычному слушателю трудно было разобрать, когда капитан Хоукс говорил о женщине, а когда о пароходе:
-- Бедняжке было тридцать лет. Ужасно сгореть так, словно листок бумаги! Харт Гарри побежал было в машинное отделение, но пламя преградило ему дорогу. Пытаясь влезть на грот-мачту, он сломал ногу. Буксир удалось спасти. Но "Сенсация" сгорела дотла. Гарри перенесли на буксир и послали за доктором. Угадай-ка, что было дальше?
-- Что? -- крикнула Магнолия. Она крикнула вовсе не из-за того, что ее взволновала эта трагедия, а просто потому, что ей не терпелось услышать продолжение.
Капитан Энди встал из-за стола, размахивая вилкой:
-- Увидев весьма странные туалеты спасшихся от пожара, доктор заявил, что приступит к осмотру сломанной ноги Харта только в том случае, если ему заплатят двадцать пять долларов вперед. "Ничего вы не получите! -- сказал Харт Гарри, хватаясь за ружье. -- Если вы сию же минуту не займетесь моей ногой, я прострелю вашу ногу, да так, что вам больше никогда не придется совершать прогулок... Сукин сын вы этакий!"
-- Капитан Энди Хоукс!
С помощью вилки, заменившей ему ружье, капитан Энди Хоукс успел изобразить только что описанную им сцену. И отец, и дочь с испугом посмотрели на миссис Хоукс. Но их страх был вызван вовсе не ее гневом -- они опасались, что Парти не даст закончить рассказ.
-- Дальше! -- крикнула Магнолия, вертясь на стуле. -- Дальше!
Но повествовательный пыл капитана уже погас. Энди снова уселся за стол и стал рассеянно доедать свинину с картошкой. Может быть, он был несколько смущен тем выражением, которое он позволил себе употребить в своем рассказе.
-- Не знаю, как это у меня вырвалось, -- пробормотал он.