Шаги на внутренней лестнице. Дверь открыла высокая женщина в рабочем переднике -- по-видимому, кухарка.
-- Доброе утро, -- сказала Селина. -- Не надо ли вам свежих овощей из деревни?
-- Нет. -- Она наполовину прикрыла дверь, потом снова открыла и спросила: -- А есть у вас свежие яйца и масло?
После отрицательного ответа Селины она захлопнула и заперла дверь на ключ. Стоя еще у дверей со своей корзиной, Селина слышала ее тяжелые шаги по коридору и кухне.
"Ну и ладно, но все это не страшно. Просто не нужны им сегодня овощи, -- утешала себя Селина. -- В следующий дом теперь".
Потом еще в следующий, потом в третий. Обошла все дома по левую и правую сторону улицы. Четыре раза наполняла она свою корзину. В одном продала на пятнадцать центов, в другом -- на двадцать. В третьем почти на пятьдесят. "Доброе утро", -- говорила она своим чистым и мягким голосом всякий раз, как отпиралась на ее звонок дверь. Ее с любопытством оглядывали. Не всегда захлопывали дверь перед ее носом.
-- Не знаете ли какого хорошего места? -- спросила у нее одна из прислуг. -- Здесь не ахти какое место. Платят всего три доллара. А нынче все берут четыре. Может, знаете какую-нибудь леди, которой нужна хорошая прислуга?
-- Нет, -- отвечала Селина, -- нет.
В другом месте повар, заметив ее бледность и усталый вид, предложил ей чашку кофе. Она вежливо отказалась. Двадцать первая улица, Двадцать пятая, Двадцать восьмая. В ее кошельке было уже больше четырех долларов. Дирк утомился, проголодался и был близок к слезам.
-- Последний дом, -- обещала ему мать. -- Это уж наверняка последний. Потом мы поедем домой, мальчик. Поедим дорогой, ты поспишь под мешками, как в палатке, и мы мигом доберемся домой.