-- Я здорова. Пожалуйста, веселись и запомни все, что увидишь в новом доме Паулы, чтобы ты мог потом рассказать мне. Юлия говорила, что там, как в сказке. Она уверяет, что старик Ог один раз только и видел все это и с тех пор ни ногой, даже ради того, чтобы увидеть внуков, не соглашается поехать туда.
День выдался на редкость теплый для марта в Чикаго. Весна, такая капризная и медлительная в этих местах, на этот раз ринулась на город очертя голову. Когда за Дирком захлопнулась массивная дверь здания, где помещалась его контора, и он оказался на улице, он первым делом увидел Паулу в длинном и низеньком дорожном автомобиле, ожидавшую его у подъезда. Она была вся в черном. Все светские и среднего круга дамы в Чикаго носили теперь черные платья. Весь высший свет и буржуазные круги Америки носили черное. Два года войны отняли у Парижа много мужей, сыновей, братьев. Весь Париж был в трауре. Америка, нетронутая войной, охотно переняла элегантную моду на траур, и теперь Мичиганский бульвар и Пятая авеню одевались только в креп и черный шифон: черные шляпы, перчатки, туфли. Один только черный цвет был в моде в этом году.
Пауле черное не шло -- цвет лица у нее был смуглый, слишком желтоватый для мрачной этой рамки. Даже матовый блеск дивного жемчуга на шее не сглаживал этого впечатления. Паула улыбнулась ему навстречу и одной рукой откинула кожаное сиденье рядом с собой.
-- Холодно будет в дороге, застегнись-ка хорошенько. Где надо будет останавливаться, чтобы захватить твои вещи? Ты по-прежнему в Демин-Плейс?
Он кивнул утвердительно и взобрался на сиденье. Только молодым и ловким этот гимнастический фокус удавался легко. Дорожный автомобиль Паулы был хорошо приспособлен для быстрой езды, но отнюдь не для удобства пассажиров. Теодор Шторм всегда уклонялся от поездок в нем, так как ему приходилось при этом вдвое складывать свое большое тело, на манер перочинного ножа.
Сиденья были устроены так, что вытянутые ноги соседа приходились чуть не на уровне ваших глаз Упиравшаяся в тормоз нога Паулы, обутая в прозрачный шелковый чулок и туфлю из лакированной кожи, была у самых глаз Дирка.
-- Ты недостаточно тепло одеваешься, -- всегда говорил ее муж. -- Эта дурацкая обувь не годится для дороги. -- И он был прав, разумеется.
Дирк и его соседка некоторое время молчали.
Под умелой рукой Паулы автомобиль плавно несся по улицам. Когда он остановился у дома, где жил Дирк, она сказала:
-- Я подымусь к тебе, хотя, я думаю, чаю у тебя не получишь?