Раздеваясь в этот вечер в своей розовой комнате, он размышлял: "Какая тут игра с ее стороны? Что у нее на уме? Берегись, Дирк, старина!"
Войдя к себе наверх, он первым делом подошел к большому зеркалу и долго смотрел на себя, внимательно, испытующе, и не подозревая, что Паула в своей спальне занята тем же самым. Он провел рукой по гладко выбритому подбородку, поглядел, как сидит на нем вечерний костюм. Как бы ему хотелось, чтоб он был от Питера Пиля, лондонского портного на Мичиганском бульваре. Но Пиль был чертовски дорогой портной! Может быть, в будущем...
Дирк проснулся в восемь ужасно голодный. Вспомнил, что Паула накануне обещала прислать ему ранний завтрак прямо в комнату. Он блаженно потянулся, вскочил, отправился принимать ванну. Когда он вернулся в халате и туфлях, поднос с завтраком стоял уже на маленьком столике. Целая серия покрытых крышками маленьких блюд и прелестный кофейный сервиз на одну персону. Утренняя газета тут же. Записочка от Паулы: "Не желаешь ли совершить прогулку около половины десятого? Дойди до конюшен. Я хотела бы показать тебе мою новую лошадь".
Между домом и конюшнями было такое расстояние, что добраться туда, пожалуй, уже было маленькой прогулкой. Паула в костюме для верховой езды ожидала его. Она выглядела такой молодой и в маленькой круглой шляпе с отогнутыми полями, кожаных брюках и жакете из темного сукна напоминала мальчика.
Она поздоровалась.
-- Я уже два часа на воздухе. Моя обычная прогулка верхом.
-- Терпеть не могу людей, которые по утрам непременно встречают тебя заявлением, что они уже два часа как встали.
-- Раз он сегодня так "любезно" настроен, мы не покажем ему лошадей, не так ли, Пат?
Но Пат, главный конюх, был за то, чтобы показать. Он вывел новую верховую кобылу с видом матери, хвастающей своим последним отпрыском.
-- Взгляните на ее спину и круп, -- сказал Пат. -- Вот по этой линии распознается хорошая лошадь. Смотрите же. Ведь это картинка!