-- Я говорил себе: "Ей надоел ее муж, и она пытается снова наладить отношения со мной. Мне надо быть осторожным".
Паула с восхищением засмеялась.
-- Вот это мило и откровенно... Ну, а что еще?
-- Еще я думал, что мой сюртук сидит не особенно хорошо, и я бы желал иметь возможность заказать следующий мой костюм у Пиля.
-- Так оно и будет, -- отвечала Паула.
Глава шестнадцатая
Дело приняло такой оборот, что в следующие полтора года Дирк был избавлен от заботы о том, чтоб его фрак сидел хорошо. Его костюм в этот период, как и костюм миллионов молодых мужчин, состоял из оливкового цвета френча и брюк военного покроя. Он носил его с непринужденным изяществом, со спокойной уверенностью человека, знающего, что плечи у него широкие, стан тонкий, ноги стройные.
Большую часть этого времени он провел в форте Шеридан; сначала сам учился в военной школе, затем обучал других будущих офицеров. Он прекрасно подходил для этой роли. Дирк попал сюда и оставался здесь, повинуясь чужой воле, несмотря на то, что подчас в нем закипало раздражение. Форт Шеридан находился в нескольких милях к северу от Чикаго. Ни один званый обед на Северном побережье не обходился без присутствия по меньшей мере одного майора, одного полковника, двух капитанов и нескольких лейтенантов. Их блестящие сапоги так восхитительно мелькали по залу во время танцев!
В последние шесть месяцев войны (он не знал, что эти шесть месяцев войны должны были быть последними) Дирк тщетно старался попасть во Францию. Ему внезапно стала невыразимо тягостна спокойная и благополучная работа на родине: светские обеды, нарядная повседневность, зеленый автомобиль, который мчал его, куда ему вздумается, пикировки с Паулой, даже его мать. За два месяца до окончания войны он добился командировки во Францию, поскольку его главная квартира находилась в Париже.
В эту пору появилась первая трещина в отношениях Дирка с его матерью.