Как все юные новобрачные, Селина храбро решила переделать своего супруга. Он ведь был хорош собой силен, кроток, но флегматичен, консервативен, угрюм. Ей следовало сделать его смелым, бодрым, всегда добивающимся успеха, легким на подъем.
И пока телега подпрыгивала по Гельстедской дороге, она в длинных и пламенных тирадах излагала мужу некоторые из своих планов.
-- Первус, нам надо выкрасить дом в октябре, до наступления морозов, когда окончатся полевые работы. В белое с зеленым, будет премило. Или пожалуй, белый цвет непрактичен? Так, может быть, сделаем зеленый с темно-зеленой отделкой? Будет прекрасный фон для мальв у стены (те мальвы, что они с Ральфом посадили, пока не показывались из земли). Да, а потом еще -- этот западный участок Мы его будет тренировать?
-- Гм, дренировать, -- пробурчал Первус. -- Это -- глинистая почва. Дренируй не дренируй, глина глиной останется. Твердая глина.
У Селины ответ был наготове:
-- Я знаю, но у тебя был до сих пор худой дренаж. И -- погоди, погоди! -- нужен чернозем. Я знаю, что такое чернозем. Это -- сгнившие овощи. Их целая куча всегда за нашим хлевом, и ты удобрял ими хорошие участки. Ведь не весь же западный участок -- глина, часть -- болотистая. Тут дренаж поможет. И удобрение. Поташ и фосфориты.
Первус залился смехом, сильно удивив и оскорбив этим свою ученую супругу. Заметив это, он покровительственно погладил своей большой загорелой рукой ее щеку, покрасневшую от обиды, потом ласково ущипнул ее.
-- Не тронь, -- сказала Селина и откинулась назад. Она впервые отстранила его ласку.
Первус снова засмеялся:
Ладно, ладно. Школьная учительница, превратившаяся в фермера. Я думаю, даже вдова Парленберг не знает столько, сколько моя маленькая фермерша (он снова захохотал) о поташе и... о чем еще? Скажи мне, Лина, откуда ты это выудила, все эти вещи насчет обработки земли?