"Ах, милая, -- подумала Лотти, как ни были напряжены ее нервы, -- дорогая моя старушка!" У нее вдруг мелькнула мысль: "Что, если бы моей матерью была она!"
Опрометью сбежала она с лестницы и прыгнула в "электричку". И с такой силой рванула ее с места, что старенький экипаж заходил ходуном и едва не опрокинулся на скользком асфальте.
Она решила прежде всего проехать к одноэтажным домикам на Холстед-стрит, где миссис Пейсон принадлежал целый ряд из шести лавочек. Обычно мать начинала с них свой объезд. Миссис Пейсон собственноручно собирала арендные деньги, вела все книги. Лотти пыталась ей помогать в ведении последних, но из этого ничего не вышло: в счетоводстве она была слаба и безнадежно все путала, если за ней внимательно не следили, в то время как миссис Пейсон жонглировала кассовыми книгами, чековыми книжками и кредиторскими списками, как заправский бухгалтер. Восемнадцатая улица, по которой ехала Лотти, представляла собой весьма неприглядную картину -- мешанина жидкой слякоти, ломовики, замызганные вагоны трамваев, мрачные, унылые лавчонки. Скользкие трамвайные рельсы сулили неприятности самоуверенным автомобилистам. Лотти приходилось ехать очень осторожно. Добравшись наконец до лавок на Холстед-стрит, она быстро обежала их одну за другой.
-- Моя мать здесь?
-- Уже ушла.
-- Миссис Пейсон была здесь?
-- Давно. Ушла с час тому назад...
Лотти вспомнила о домиках на Сорок третьей улице. Но не могла же мать пойти пешком в такую даль. "И все-таки нужно проверить", -- решила Лотти. По дороге туда она заехала домой, Мать еще не вернулась, Лотти помчалась на Сорок третью улицу под проливным дождем, хлеставшим в стекла автомобиля. "Да, миссис Пейсон была здесь, но уже ушла". Лотти почувствовала, что ее охватывает злость. Кровь прилила к голове, застучала в ушах, заколола глаза. Она стиснула зубы и направила автомобиль к лавке Гуса. Она так ухватилась за рычаги, что косточки на суставах побелели.
-- Просто стыд и срам, -- громко сказала она и слегка всхлипнула, -- да, просто стыд и срам! Отлично могла бы меня подождать. Это просто подлость, гадость! Могла бы подождать. Жить не хочется!
Спокойной, находчивой женщины, державшей себя с таким самообладанием в суде, словно не бывало.