-- Вызови Амоса для чистки ковров и матрацев... Выбивать их во дворе -- не забудь! Всю деревянную отделку вымыть теплой водой -- не горячей!.. В воду добавить щелока... Обтереть сзади все картины... Поденщице давай на завтрак мясо и побольше картофеля... А занавеси в гостиной...
Поезд ушел. Лотти и Чарли с минуту глядели друг на друга без слов. Затем расхохотались как сумасшедшие. Затем обнялись. Публика на перроне, вероятно, приняла одну из них за путешественницу, возвратившуюся издалека. Они взялись за руки и побежали к автомобилю.
-- Поедем кататься, -- сказала Чарли; дело было в половине десятого вечера.
-- С удовольствием, -- согласилась Лотти.
Апрельский воздух был восхитительно мягок и чист для Чикаго. Они промчались вдоль озера и въехали в парк Линкольна. Лотти почти стыдилась того чувства свободы, облегчения и восторга, которое переполняло все ее существо. Она чувствовала себя полной жизни, легкой, радостной и улыбалась чему-то, не отдавая себе в этом отчета. На обратном пути Чарли заглушила мотор в конце парка у самого озера. Безмолвно сидели они среди мирного покоя и темноты, и только волны плескались о камни у их ног.
-- Хорошо! -- промолвила Чарли.
-- Да-а!..
И снова молчание. Одинокий автомобиль пролетел мимо них и пропал во мраке. К югу длинный мол исполинской змеей протянулся в озеро. Грузовой пароход, перевозивший руду из каких-нибудь копей к северу от Мичигана на завод в окрестностях Чикаго, казался необычайно красивым, таинственным, молчаливым, сияющим.
-- Как ты распорядишься этой неделей, Лотти?
-- Что ж!.. Во-первых, уборка...