-- Лучше даже что-нибудь скверное, чем ничего.
Эмма Бартон с любопытством взглянула на нее; приблизительно таким же взглядом она смотрела на девушек, появлявшихся перед ее судейским столом.
-- Что вам нужно, Лотти, для счастья? Лотти ни секунды не колебалась:
-- Работа по душе, книги, иногда музыка, пикник в лесу, пятимильная прогулка, хорошо сшитый костюм, Чарли. Правда, я не думала ставить ее на последнее место: ее место -- во главе всего списка.
-- А как насчет предрассудка, именуемого любовью? -- осведомилась Винни Степлер.
Лотти пожала плечами. Но та настаивала:
-- Ведь был у вас когда-то какой-нибудь "он"?
-- Ну, пожалуй, когда мне было лет семнадцать-восемнадцать, но ничего серьезного, право! А с той поры... Вы не поверите, как редко женщины моего типа встречают интересных мужчин. Очевидно, нужно задаться целью разыскивать их. А я живу здесь в четырех стенах. Мне тридцать три года. Я недурна собой. У меня хорошо сохранилась фигура, волосы, цвет лица. Но я знакома лишь либо со старыми холостяками лет под пятьдесят, либо со вдовцами с тремя детьми. Они предпочитают варьете симфоническому концерту; они отказываются от прогулки, говоря, что им достаточно приходится ходить по делам. Полагаю, существуют мужчины моих лет, которые любят то же, что и я, у которых одинаковые со мной взгляды. Но интересные тридцатилетние мужчины женятся на девушках лет двадцати. Я не хочу выходить замуж за двадцатилетнего юнца и не могу воспылать чувствами к господину под пятьдесят, который заявляет мне, что все, что ему нужно, -- это уютное гнездышко, и для которого пешеходная прогулка за город так же нереальна, как путешествие на Марс.
-- А что вы делали в двадцать пять лет? -- перебила Эмма Бартон.
Лотти окинула взглядом все вокруг себя и сделала жест, как бы охватывавший весь дом и его обитателей.