Миссис Пейсон, насупившись, вышла на кухню. Тетя Шарлотта перегнулась через стол, достала скомканную газету и начала разглаживать страницу за страницей и складывать старательнейшим образом по сгибам. Заметив ее тревожный взгляд, Лотти успокаивающе улыбнулась и погладила по сморщенной щеке.
-- Ты напрасно так разочаровалась в своей племяннице, тетя Шарлотта. Она совсем не так безнадежна, как ты думаешь.
-- В твоей голове, кажется, созрел какой-то план?
-- Да.
-- Тогда не дай никому остановить себя, каков бы он ни был. Это твой последний шанс, Лотти.
Дверь буфетной распахнулась.
-- В чем ее последний шанс? -- спросила, входя, миссис Пейсон.
-- О, ни в чем, пустяки!
Тетя Шарлотта улыбнулась и кокетливо покачала головой, а ее сестра подумала о Бене Гарце, как и полагала тетя Шарлотта. Лотти это поняла. Злость горячей волной подступила к ее сердцу.
После этого разговора недели три все шло по-прежнему. Лотти шила в мастерской Красного Креста, тетя Шарлотта вязала, миссис Пейсон говорила о займе Свободы, управляла хозяйством, жаловалась на растущую дороговизну жизни, распекала Беллу за мотовство, приставала к Генри с расспросами и советами на еженедельных семейных обедах. В конце месяца Гульда взяла расчет, чтобы выйти за своего Оскара. Несмотря на то, что она и миссис Пейсон годами вели друг с другом партизанскую войну, тем не менее, укладывая сундук, Гульда горючими слезами орошала свое украшенное самодельными кружевами приданое и объявила, что из всех ее хозяек миссис Пейсон была наилучшей. Миссис Пейсон со своей стороны, учитывая перспективу найма новой, несомненно неумелой служанки за жалованье, существенно превышающее жалованье отлично знавшей свое дело Гульды, простила ей все, включая ее слабость к кофе. Она даже чуть ли не насильно заставила Гульду выпить на прощание чашку этого черного напитка, когда та, готовая к отъезду, сидела с красными глазами на кухне в ожидании извозчика.