-- С обстановкой? Что это даст? А мы где будем жить?
Об этом она тоже подумала.
-- Мы можем на некоторое время перебраться к маме. У нее в доме много места. К нашим услугам весь третий этаж. Там мы могли бы переждать, пока все утрясется. Сколько семейств...
Но в ответ на ее слова он крепко сжал челюсти, и нижняя слегка выдвинулась вперед -- она редко у него видела такое выражение лица, но тем не менее хорошо знала. Оно означало: "Все, стоп!"
-- Нет, Белла! Я, быть может, и разорен, но пока еще не до такой степени. Я еще могу дать кров своей семье. Может быть, он будет не таким, к какому мы привыкли, но зато я создам его сам, своими руками. И если я когда-либо отпущу тебя жить к матери, ты сможешь заключить, что я действительно конченый, окончательно побежденный человек. Но только тогда, не раньше! Пойми это раз и навсегда.
Она поняла.
-- Ну, что же, мой дорогой, мы сделаем то, что необходимо. Когда ты должен дать ответ Личу?
-- Я отвечу ему в течение недели.
Она взглянула на него снизу вверх, широко улыбнулась, мягкой, прохладной, надушенной рукой погладила его по впалой щеке.
-- Ну, никогда нельзя отчаиваться! Что-нибудь может еще случиться.