Дело состояло в том: один помещик, по матери двоюродной брат двоюродному же брату моему, был мне должен и умер, не заплатив долгу. Имение его состояло из двадцати десятин пахотной земли и пятнадцати десятин строевого лесу. По праву родства и заимодавца я вступил в сие имение. Наследники хотели у меня оспорить. Дело тянулось более двух лет. Наконец я выиграл.
-- Ты выиграл! подхватил Г. А. с живостью. -- Ай, брат! Вот люблю! Что же детям осталось?
-- Об детях тужить нечего: будут умны, так наживут и денег; а теперь они люди молодые, неопытные. Им ли хорошенько владеть землей и лесом?
Г. А. Когда ты с выигрышем, то для чего так много сердиться?
Он. Для чего сердиться? Хлопоты-то, трата-то, любезный друг! Я вот об чем толкую!
Г. А. Не думаю, чтоб трата твоя была велика.
Он. Твоя правда! Но ежели все то, что я истратил и чего с меня просили, сложить в одну суму, так ой! ой!.. Ой!.. -- кричал он, колотя себя в голову.
-- То, чего вы не истратили, осталось у вас, -- сказал я.
-- Ах! если бы вы знали, сколько я перенес ругательств и язвительных насмешек от бессовестных подьячих, которые никакого слова не спустят без того, чтобы не попросить по крайней мере гривны опохмелиться. А они каждую минуту и пьяны и вместе с похмелья!
-- Бедные судьи! -- думал я сам с собою, -- пройдет ли хотя один день, в которой бы не ругал вас кто-нибудь, -- и за дело! Между тем есть и такие люди, которые злословят вас же безвинно!