Он. Скажите, что находите вы в нем худого?
Я. Ограбить ближнего и употребить к тому самые подлейшие средства!..
-- Ограбить ближнего? -- подхватил он с язвительною усмешкою, -- неопытной молодой человек! Видно ты учился у одной бабушки своей, как жить в свете. Уметь искусным образом достать чужое имение не значить ограбить. Посмотри сам, как неосновательно суждение твое. Тут взошла к нам племянница его, и все начали надо мною смеяться.
Я схватил шляпу, побежал вон, и пришедши на свою квартиру, велел как можно поскорее заложить лошадей.
В одну минуту приказ мой был исполнен. Я сел и удалился от сего вертепа злодейств. О существа, человеками именуемые! Для того ли в отличие пред прочими животными дан вам разум, чтобы с помощью его лучше и удобнее могли вредить друг другу? Для того ли вы знаете добродетель, чтобы употреблять ее средством к обольщению других. Во всей природе нет ни одного животного, столь хитрого и злобного, как вы. Безопаснее можно идти на плачь гиены, нежели на ваши ласковый приглашения. Но для чего мне говорить вообще о всех людях? Я и сам человек. Довольно, друг мой, знать: ежели кто почтет честным Бесчестова, тот верно обманется. А Бесчестовых фамилия так древня и велика, что от самого начала мира всех стран ученые пересчитывают их, но не могут сосчитать, да и до скончания мира не сосчитают. Видно пословица справедлива: чем свет начался, тем и скончается.
Письмо VI.
Г. Вральман бывал де Городничим: правда ли?
Третьего дня прибыл я в здешний город и остановился в доме у известного тебе г. Вральмана. Он живет здесь более года и располагается остаться на всегда.
В иных местах Вральманы большею частью отправляют должность трубочистов; а здесь они в большой чести. Нашего Вральмана не узнаешь с природным русским дворянином. Я заметил, что его очень многие любят и почитают за человека весьма разумного. Заморская и грязь дорога. Здешние жители точно как подпиской обязаны почитать за истину все то, что ни соврет г. Вральман.
Вчерашнего дня было у него собрание, состоящее из многих известных ему особ. Я также был приглашен. Г. Вральман, сделав гостям самое сухое приветствие, каковое обыкновенно делают немцы-лекари и прочие иностранные нахлебники хозяевам своим, русским, начал говорить о своих подвигах, которые доказывают великие его дарования. Он рассказывал о таких происшествиях, которые столько же не заслуживают вероятия, сколько верили им гости его. Я не буду исчислять враки его; скажу только, что он все, что ни говорил, врал.