Между чем г. Простаков с важностью принимая от всех поздравления, добрался до того уголка, в котором мы сидели и разговаривали между собою. При приближении его мне случилось в связи с высшими мыслями сказать: " Молодой человек должен быть вежлив". Г. Простаков, которому слова сии были внятны, вовсе .не зная меня и не участвуя в нашем разговоре, сказал, наморщив лоб и надувши губы:
" Здесь занимаются пустяками; слушать нечего! Пускай их умствуют одни".
Сказавши сие, он пошел от лас прочь. Одна престарелая дама, услышав сей отзыв его о нас, захлопала в ладоши, крича во все горло: " Браво! Браво"!
Таковая наглость довольно оскорбила меня, и я хотел было спросить Простакова, по какому он праву оказывает нам такое презрение; но товарищ мой удержал меня от сего, представив, что презрение есть лучшее воздаяние глупым горделивцам.
-- Что ж касается до сей госпожи, которая хлопала в ладоши, -- прибавил он, -- то я не знаю, кто из них глупее: Простаков, или она. Ей чрезвычайно хочется выдать дочь свою за сего модного осла; потому всячески старается угодить ему, чтобы он присватался к ее дочери. Но он об этом и думать не хочет. Несмотря на то, она и слышать не хочет, чтобы Простаков не сделался ее зятем. Сим самым вскружила она голову и бедной дочери своей. Да и не одна она имеет глупость желать себе в зятья совершенного глупца".
Простаков, ни мало не заботясь о свахах и невестах, не поклонившись никому, удалился. Тут все пустились читать ему похвальные речи. Выше реченная теща его первая начала об этом материю. Она не знала, как возвеличить его: говорила, что он и умен, и хорош, и знатен, и статен, и величав; наконец довралась до того, что будто к нему и гордость пристала. Выхвалив таким образом мнимого зятя своего, который только что смеялся над ее легкомыслием, она завела с бывшими тут женщинами разговор вообще о женихах и невестах. Все они утверждали, что одно богатство составляет всю красоту, разум и честность как жениха, так и невесты.
-- Не правду ли я говорю, милостивый государь? -- сказала одна из них, подошедши ко мне, которая более всех почитала за истину сие предложение.
-- Мне кажется, сударыня! -- ответствовал я, -- разум и честность всему должно предпочесть.
-- Ах, батюшка! -- подхватила она с жаром, -- странный человек! Как вы судите! С одним разумом да честностью насидишься без хлеба. По мне будь дурак, да богат, а за бедного-то умника я никак не соглашусь выдать дочь свою.
-- Желаю вашей дочери золотого жениха, -- сказал я ей, чтобы она поскорее от меня отвязалась.