После сего я начал по прежнему продолжать не упомню какую-то материю, об которой мы прежде говорили. Но недоросль наш, верно желая доказать, что он имеет и язык (ибо он до сего времени только сидел, ходил, глядел и морщился), сказал, улыбнувшись по лошадиному: " Не правда, государь мой! Этого быть не может; я слышал, не помню только от кого, что в некоторой книге о сем написано совсем иначе, нежели как вы говорите".
Выговорив сие, он опять приложил к глазу лорнет и начал смотреть на меня пристальнее прежнего, желая верно хорошенько расслушать ответ мой. Я, желая освободиться от дальнейших его противоречий, сказал ему: " Советую вам, государь мой, не оспаривать того, что я сам во многих книгах читывал, и может быть прежде, нежели вы на свет родились. Он отошел от нас, кривляясь подобно обезьяне, когда скажут или сделают ей что-нибудь неприятное, и пристал к кругу барышень, которые при виде его подняли громкой смех и начали издеваться над ним, как над шутом. Он, почитая сие за доброе их к себе расположение, вздумал продолжать проказы свои далее: сорвал с одной из них шаль, и окутавшись ею, сел между ими; посидев немного, подошел к мужчинам и садился к некоторым из них на колени. Наскучивши его глупостями, некоторые начали говорить довольно внятно, что доброй отец мог бы унять такого глупого повесу.
Не смотря на то, отец его занимался только самим собою и почти беспрестанно нюхал табак. Да и как может русский, хотя он и отец, учить чему-либо того, кого учили иностранные учители? Это была бы самая неизвинительная и грубая погрешность против правил вежливости и вкуса!
-- Вот отец, который истратил множество денег на учителей для того только, чтобы сын его сделался примерным дураком; и вот сын, который достигши самой высшей степени совершенства в дурачестве, не старается отблагодарить отцу своему за попечения о его образовании, потому что он очень мало слушает отца своего, -- сказал один из гостей.
-- А это-то и есть лучшая благодарность! -- возразил другой.
По моему мнению, оба они сказали правду. Несчастны отцы, имеющие худых детей; но несравненно несчастнее дети, имеющие худых отцов!
Письмо XX.
Переносчица вестей.
С давнего времени семейство господина К. и господина Н. жили в совершенном между собою согласии. Никто не мог представить, чтобы они когда-нибудь между собою поссорились; однако вчерашнего дня, к общему всех удивлению, это случилось. Г. К. явно жаловался на семейство Г. Н. будто бы оно при некоторых людях порочнейшим образом поносило честь дочери его, которая не давно вышла замуж; к чему не токмо он сам, но ниже одна душа из домашних его не подали ни малейшего поводу.
Услышав сие, некоторые из приятелей его начали ему доказывать, что честь благородного человека в сем случае весьма много терпит, и что он очень худо поступит, если таковую обиду оставит без отмщения.