Дня с три тому назад ездил я с одним приятелем своим в село господина П., который принял нас и угостил очень хорошо. Угощение состояло большею частью в одних извинениях хозяина. Извините меня, твердил он беспрестанно, что я угощаю вас по-деревенски. В самом деле, все было деревенское; деревенской дом, деревенской хозяин, деревенская хозяйка, деревенские дети. Все они хороши; но дети, из коих одному десять, а другому одиннадцать лет, такие соколы, что едва ли не перещеголяли самого записного повесу -- Митрофана Трифоновича. Это ни мало не удивительно, что они перещеголяли чучело -- Митрофана: таких щеголей весьма много; но то странно, что при них живет издавна знакомый мне весьма исправный учитель. В продолжение стола дети делали различные шалости, и учитель, сидя подле них, не сказал им ни одного слова. Вот что меня удивило!
По окончании стола я подошел к учителю и по старинному моему с ним знакомству сказал ему: " Я удивляюсь, государь мой, что вы будучи человек всегда к должности своей рачительный, строгий и любящий благопристойность, позволяете воспитанникам своим делать такие шалости.
" Не удивляйтесь! -- отвечал он, -- родители их с нами же были, поступки их видели: но так же, как и я, не сказали им ни слова. Будьте уверены, что шалости их для них приятнее, нежели скромность и вежливость.
" Не ошибаетесь ли вы? -- возразил я, -- может быть, родители потому только ни во что не вмешиваются, что поручили воспитание детей своих совершенно вам?
Совсем напротив, -- отвечал он, -- они мне настрого запретили учить детей своих благопристойности в поведении.
" Едва ли можно найти таких родителей, которые бы детям своим желали прямо зла", --сказал я с некоторым неудовольствием.
" Быть может! -- отвечал он, -- но здешние родители точно таковы; я докажу вам это опытом".
Не успел он выговорить слов сих, как старший ученик его подскочил к столу, схватил тарелку с вареньем и начал кушать его с чрезвычайною торопливостью, как будто бы кто его погонял, или грозил вырвать у него из рук тарелку. Опорожнивши тарелку, он бросил ее на стол так сильно, что она, перевернувшись раза с три, слетела на пол и разбилась в дребезги.
Учитель, желая доказать справедливость сказанного им, взял ученика своего за руку и отвел от стола.
Приметя сие, госпожа П. воспылала материнским гневом и закричала на учителя: " А вам какое дело жалеть чужого добра? Слава Богу! Тарелок у нас довольно. Пусть он бьет их на здоровье! Хоть все перебей, мы других купим".