Судьи уразумели смысл шутки сей, которая сперва показалась им глупостью, закусили губы, покачали головами, посмотрели друг на друга и тотчас сделали совсем другое решение делу, в пользу должника; а на истца за несправедливое требование в ту же минуту наложили цепь. Таково могущество судей! -- прибавил полковник, -- Для них столько же легко виноватого сделать правым, сколько и правого виноватым".
Наши судьи, слушая г. Полковника, неоднократно прерывали его громким смехом на счет глупости тех судей, о которых он рассказывал, не представляя того, что с ними едва ли не каждый день случаются подобные сему происшествия.
Что касается до меня, то я не будучи судьей, от искреннего сердца благодарил Г. К. за сей нравоучительный анекдот и жалел, что все смеялись, слушая его; но не все понимали важность значения сей по видимому только забавной истории: ибо я приметил, что некоторые занимались только последними словами Г. К., когда он говорил о могуществе судей, прировняли их к себе и восхищались тем, что они судьи.
Ты может быть подивишься, любезный друг, что судьи не осердились на полковника, что он так исправно пощекотал самолюбие их. Я скажу этому причину: одни не сердились потому, что уразумели важный смысл сего анекдота и доброе намерение, с каковым рассказывал его Г. К., а другие потому, что ничего не поняли.
Как приятно слушать прямого сына России, когда он с твердым, решительным русским духом, без лести и прикрас говорит Русскую правду!
Письмо ХХХII.
Любопытное для молодых обоего пола людей.
Любезный друг! Здесь живут два человека, муж с женою. Оба они истинно добродетельные люди, или, по крайней мере, такими их называют. Какое необыкновенное явление в веке просвещенном! Я подумал было, что в другой раз настали времена баснословные; что Филемон и Бавкида из дерев опять превратились в людей и поселились в здешнем городе; а после узнал, что это не Филемон и Бавкида, а один старый небогатый помещик, который с женою своею живет точно так же, как жил Филемон с Бавкидою, а может быть и лучше: об этом судить мудрено. Филемон и Бавкида жили весьма за долго до нас, тогда, как дерева в веселой час пели песни, а пригорки и горы прыгали перед ними антраша; но наши герои живы еще и теперь, и в этом то состоит вся их выгода и преимущество пред теми. Филемон и Бавкида, живши в веке варварском, были презираемы развращенными современниками своими; напротив наша чета пользуется от всех величайшим уважением. Им нет и иного имени, все почти молодые люди обоего пола называют их: наши друзья. Какая честь для старого помещика и жены его, и какое чудо для света! молодые люди без меры любят и почитают стариков; нет ни одного собрания, где бы не говорили об них с величайшею похвалою; кавалеры и дамы не редко отказываются от маскарадов; покидают танцы и все веселости, извиняясь, что они в тот день не посещали еще друзей своих.
Всеобщие похвалы, возбудивши во мне уважение и даже удивление к сим людям, возбудили вместе и любопытство узнать их лично. Они должны быть или слишком добры, или слишком худы, думал я; однако последнее почитал несравненно более справедливым, нежели первое, потому что их прославляли одни молодые люди, а опытные старики отзывались о них не так-то хорошо. Я открыл сомнение свое одному знакомому мне молодому человеку, который был член общества, преданного друзьям.
" Старики не любят их из зависти, -- отвечал он мне с неудовольствием, -- по чести говорю, из одной постыдной зависти! Угодно ли, я познакомлю вас с ними? И вы увидите, что я говорю правду".