Таинственные события, разыгравшиеся в заколдованном озере, имели, между тем, продолжение. Косталь, опомнившись от испуга и удивления, вызванных неожиданным выстрелом по нему, разглядел на берегу нескольких гверильясов. Очевидно, они находились в разъезде и, увидев в озере индейца, опасно ранившего их товарища, захотели отомстить ему.
Косталь понял, что спасся только чудом, и, следуя примеру негра, присел в густом камыше. Но гверильясы догадались, куда он вдруг скрылся, и направили своих лошадей тоже в камыши. Но тут случилась новая неожиданность: откуда-то сверху, точно из облаков, вдруг раздался новый выстрел, и один из преследователей замертво свалился с лошади. Трое его товарищей с громкими проклятиями повернули назад и рассыпались по лесу, в поисках нового врага, оказавшегося у них в тылу.
-- Ага, удрали, проклятые! -- прошептал Косталь и, обратившись к дрожавшему возле него от страха негру, сказал ему: -- Пойдем теперь на берег к нашей одежде и лошадям.
Одежда приятелей была спрятана на одном из густолиственных деревьев, около которых находились и лошади; среди них оказалась и лошадь дона Корнелио.
-- А, вот оно что! -- проговорил индеец, одеваясь, -- значит наш добрый капитан не исполнил своей угрозы -- покинуть нас, чтобы не впутываться в нашу "чертовщину", как он называет наше общение с богами моих предков. Наверное он где-нибудь здесь, на дереве. Это он-то и пугнул разбойников, которые хотели убить меня.
-- Ты угадал, Косталь! -- послышался голос Лантехаса, поспешно спускавшегося с одного из соседних деревьев. -- Мне не хотелось бросать вас тут одних. Я хоть и сделал вид, что уезжаю, но через некоторое время, когда вы уже были в воде, опять вернулся сюда. С дерева, на которое я забрался, мне было отлично видно, как вы в лунном сиянии плыли среди почему-то почтительно расступавшихся перед вами чудовищ, а потом взбирались на утес. Слышал я твое пение и стук, Косталь, и молил Бога вразумить...
-- Вот поэтому-то у меня ничего и не вышло, -- тоном глубокого сожаления перебил индеец. -- Боги моих предков не любят, когда во время наших общений с ними подсматривают и подслушивают белые... Положим, здесь, в камышах, показалась было богиня Матлакуэцк, но при звуке выстрела, направленного в меня разбойником, она поспешила скрыться. И вот эта единственная в году ночь для меня пропала!..
-- А также и для меня! -- подхватил негр. -- Ведь и я надеялся в эту ночь...
-- Увидеть наших богов, -- досказал по своему индеец, не желавший, чтобы болтливый негр проговорился о том, чего не следовало знать ни одному белому.
При этом он бросил товарищу такой выразительный взгляд, что бедный негр сразу съежился и прикусил язык.