-- Эх, друг Косталь, не заблуждаешься ли ты сам? -- возражал негр. -- Раз сирена, как ты говоришь, боится одного бледнолицего, то разве не может нагнать на нее еще более страха целая орава монахов? Они хоть кого напугают...
-- Ну, они в этих местах не шляются, -- возразил охотник. -- Вернее всего тут был кто-нибудь не из духовных, а из светских бледнолицых и помешал нам... Чтоб его черти побрали! Или чтоб ему самому пригрезилась сирена да обманула бы его хорошенько! Еще бы немного времени, и она появилась бы перед нами...
-- Напрасно ты поспешил потушить огонь, -- прервал негр. -- Быть может, она все-таки явилась бы... Давай посидим немного здесь. Я страшно измучился, взбираясь на такую крутизну... А знаешь что, Косталь, перед тем, как на меня посыпались камешки... Кстати сказать, я теперь вполне уверен, что это были вовсе не камни, а настоящее золото. Мне следовало бы скорее подхватывать их на лету, а не пугаться и не бежать. Да и ты хорош: вместо того чтобы остановить меня, сам пустился вслед за мной, а еще считаешь себя таким храбрым и умным... Ну, что же ты стоишь столбом, Косталь? О чем задумался? Уже не хочешь ли возобновить вызов сирены? Так я с удовольствием...
В визгливом голосе негра слышались нотки алчности.
-- Нет, теперь нам уже не до того, -- серьезно возразил индеец.
-- Почему же, Косталь? -- разочарованно спросил негр.
-- А потому, -- продолжал индеец тем же серьезным тоном и даже с оттенком несвойственной ему тревоги, -- что я слышу отдаленный гул. А этот гул предвещает приближающееся наводнение. Того и гляди, вода зальет всю эту местность. Нам нужно поскорее убраться отсюда, пока наводнение не захватило нас.
Негр взвизгнул от нового припадка ужаса. Быстро вскочив на ноги, он стал метаться из стороны в сторону, натыкаясь в наступившем полумраке на деревья.
-- Господи, Боже мой! Да как же тут побежишь, когда, куда ни сунешься, везде мешают эти проклятые деревья? -- голосил он на всю окрестность, потирая ушибленные о деревья места на теле.
Индеец невольно рассмеялся и проговорил: