-- Дай-то Бог! -- с искренним вздохом ответил парень и, немного помолчав, продолжал: -- Слышно, сеньорита Гертруда не совсем здорова. Быть может, это и задержит их в пути.
-- Не совсем здорова? Что же с ней? -- слегка дрожавшим голосом спросил молодой человек, и парень почувствовал, как сидевший впереди всадник вздрогнул.
-- Говорят, у нее какое-то тайное горе. Оно-то вот и точит ее.
-- Влюблена, что ли, в кого? -- внешне равнодушным тоном выпытывал дон Рафаэль, хотя у самого сердце от волнения готово было выскочить из груди.
-- Да, в какого-то испанского офицера, -- продолжал парень. -- Говорят, сеньорита так любила его, что по случаю какой-то угрожавшей ему смертельной опасности она даже не пожалела своих пышных волос, чтобы принести их в жертву Пресвятой Деве... Должно быть, этот офицер забыл про нее, а она все еще любит его, вот и сохнет, как былинка в поле под солнцем... Но что это вы так трясетесь, сеньор? Уж не лихорадка ли у вас? -- с участием осведомился парень, чувствуя как всадник, за которого он крепко держался, чтобы не свалиться с лошади, дрожит с головы до ног.
-- Да, у меня в это время иногда бывает лихорадка, -- пробормотал дон Рафаэль, довольный, что под этим предлогом он может скрыть волновавшие его чувства.
Он замолчал и стал понукать Ронкадора, и без того достаточно быстро бежавшего под двойной тяжестью. Словоохотливый парень пробовал было, немного погодя, снова заговорить. Но молодой человек, погруженный в свои мысли, не слышал его, так что в конце концов замолчал и тот.
Через полчаса показалась и гасиенда Дель-Валле, со стены которой раздался оклик часового, когда всадники подъехали к воротам.
-- Доложить поручику Верегуи, что приехал полковник Трэс-Виллас! -- крикнул дон Рафаэль.
Почти вслед за тем со двора гасиенды стали доноситься веселые звуки военных труб и рожков, заигравших радостную "встречу" любимому командиру, которого уже считали погибшим или захваченным в плен. Увидев и услышав это, спутник дона Рафаэля поспешил соскользнуть с лошади на землю и всячески принялся извиняться, что не узнал высокого звания сеньора кабальеро и был к нему недостаточно почтителен.