Всего в получасе ходьбы от нашей палатки расположены живописные водопады Лявоиока, при самом выходе из долины этой реки в низовье озера. За ними начинается голая безлесная долина, к которой спускаются цирки Лявочорра и Партомчорра. Много раз ходили мы по этой долине, осматривая гребни и высоты гор: здесь на остром гребешке Партомчорра мы открыли прекрасное месторождение черного, как уголь, энигматита с своеобразным бордюром удлиненных кристалликов астрофиллита. В общем, однако, находки были не очень интересны, и в эти мрачные дни мы нередко возвращались почти без добычи, промокшие и промерзшие до костей.
Однажды, возвращаясь с перевалов, я подметил около самой пенящейся реки выходы ярко-красного эвдиалита; мы подробно осмотрели это месторождение в огромной скале, сползшей с высот Лявочорра к бурной реке, и вскоре убедились, что перед нами богатейшая жила эвдиалита, сфена, лампрофиллита и других цирконовых и титановых минералов.
Много раз потом мы навещали это богатейшее месторождение; в густой туман и непогоду мы легко попадали сюда, и сильными взрывами динамита разбрызгивались как капли крови красные осколки и кристаллы эвдиалита. После каждого взрыва кипела работа по разборке нагроможденных глыб, а под ними в глубине расщелин скалы блестели скопления льда — эти признаки вечной мерзлоты здешних гор. Материал был редчайшей красоты, и мы с радостью отбирали великолепные музейные штуфы, почти 20 пудов стаскивая на своих спинах к палатке, где под раскидистою елью рос наш склад минеральных богатств.
Несмотря на непогоду, в ужасные бурные дни работали мы на жиле, и трудно было потом отогреться у костра, проработав долгие часы над нашим месторождением.
Погода не улучшалась, холодный северный ветер заволакивал небо темными тучами, и мы с волнением думали о нашем отряде, который где-то там далеко в долине Майвальты борется с тою же непогодою.
Наконец, они пришли, усталые и недовольные: снегом занесло все вершины горных плато, снег лежал на перевалах. Холодный север белой пеленой покрыл весь горный массив, и мы с интересом следили за рассказами наших товарищей, неделю боровшихся с ветром, дождем, снегом и шумными пенистыми потоками.
Мало удалось им сделать, но разведка все-таки была произведена. А между тем снежная буря была последним актом грозного Борея. На утро стало проглядывать солнышко, разрывались облака и из-за них ярко горели на солнце, на синеве темного неба осыпанные снегом вершины Хибин! Бодро и радостно встречали мы эти прекрасные дни возрождения: из Имандры к нам прибыл новый транспорт грузов, и случайно в одно прекрасное воскресенье мы все собрались в нашей палатке, и даже из Имандры к нам пришли милые гости, наши самоотверженные помощники, в течение всей экспедиции заведывавшие ответственным делом распределения и рассылки продовольствия по всем отрядам.
В это чудное солнечное воскресенье мы, ради праздника, устроили крупные работы на жиле и перед долгим новым странствованием пополняли старые запасы и готовились к новому походу.
На следующий день я решил идти с одним из членов экспедиции к Умбозеру, а оттуда на высоты Ловозерских Тундр. Поздно ночью мы разошлись после веселого пения молодежи у костра; задумчиво прислушивался к ним наш молодой лопарь, а я не без волнения обдумывал все трудности новых путей.