Я пошел следом за посредником в прихожую, твердо решившись не произносить ни одного слова, иначе как отвечая на вопрос посредника, что бы ни говорили крестьяне.
Дверь в сени была отворена, и там, из-за плеч стариков, собравшихся в передней, тоже виднелись крестьянские головы помоложе. Влево, около сельских властей, стоял знакомый нам дворовый, ожидавший от мира решения своей участи.
-- Прежде всего, -- начал посредник, -- надо нам покончить с ним. Вы знаете, ребята, что этот дворовый получил теперь усадебную землю? Согласны ли вы принять его и дозволить ему поставить на деревне избу?
Мертвое молчание, сопровождаемое переминанием с ноги на ногу и тяжелым забиранием в себя духу.
-- Ну ты что скажешь? -- обратился посредник к первому, ближе всех к нему стоящему.
-- Как люди, так и мы.
-- Ну, а ты?
-- Как люди, так и мы.
-- Постойте! -- обратился он снова к первому.-- Люди-то не какие другие сторонние, а все вы же. Ты, другой да третий -- вот и люди. Ты-то что ж? Не человек, что ли? Я хочу знать, что ты думаешь? Ну, что ты скажешь?
Спрашиваемый совершенно растерялся.