Явился ключник, и, разумеется, оказалось, что никакой муки лишней никто не видал.
-- Это не мое дело. Считайтесь между собою, -- сказал обоим Ш<еншин>.
Из таких счетов, кроме брани, ничего не могло выйти.
-- Ключник! -- сказал Ш<еншин>.-- Ступай и пошли за градским десятским.-- И, обратясь к мельнику, прибавил: -- Так как вы сами разобраться не можете, то пусть вас полиция разберет.-- Ключник вышел.
-- А уж мне позвольте на мельницу, -- сказал Алексей Иванов.
-- Нет, ты подожди градского десятника и поезжай с ним в стан.
-- Помилуйте, зачем же до этого доводить? Уж лучше -- пропадай моя рожь.
-- Нет, любезный. Ты уже дал мне 150 пудов, да с тебя следует, по моему расчету, 48, -- это почти 200 пудов муки, -- я этого не хочу.
-- Да уж сделайте милость, позвольте, я завтра доставлю 48 пудов.
На другой день мы получили нашу муку. А подписка Алексея Иванова, препровожденная в стан, сидит там и по сей день. Так ли грубо и неуклюже таскают настоящие вороны?