Последние афоризмы я услыхал, уже уходя с плотины, на которой оставил недоумевающего плотника. Возвращаясь на нее снова, я заметил бойко приближающегося крестьянина, а когда он стал раскланиваться, узнал в нем рывшего у меня когда-то канавы Алексея, которого мне приходилось и лечить, и вводить в надлежащие границы его строптивость и своеволие.
-- А! старый знакомый! Что тебе надо?
-- Да вот я к вашему плотничку. Я ихний сельской.
-- Стало быть, по делу?
-- Точно так. Ну, что ж ты стоишь -- растопырил пальцы-то? Двое хозяев-то прислали по 40 копеек, так из-за твоей одной не спускают со двора. Что ж мне -- ночевать, что ль, тут из-за тебя?
Невольно вспомнил я замечание, нередко слышанное мною от людей, близко стоящих к новому сельскому управлению, что самые строптивые горланы, подбивавшие весь мир на непокорство, вступая в административную должность, бывают самыми ревностными и требовательными блюстителями порядка. Таково различие теории от практики.
-- Уж пожалуйте деньжонок, -- обратился ко мне плотник.
-- Сколько тебе?
-- Да 40 копеек. Моя-то тут, выходит, одна.
Когда я уходил за деньгами, то снова мог расслышать посыпавшиеся со всех сторон на плотника насмешки и упреки, вроде: