Солнце пекло немилосердно, оводы до того кусали лошадей, что удерживать их долее на месте не было возможности.
-- Теперь поступайте как вам угодно и позвольте пожелать вам доброго пути, -- сказал я и, повернув лошадь, пустился рысью домой.
-- Что копачи, -- спросил я вечером приказчика, -- кончили канаву на новом огороде?
-- Немного не кончили.
-- Скажи им: если хотят, пусть по той же цене становятся в поле. Ты знаешь, свинцовский рубеж окопан канавой до бывшей дороги. Пусть они прогонят эту канаву до самого Порфириева рубежа. Мне эта комедия с их ездой надоела.
Осенью, после хлебной уборки, я вздумал нанять несколько десятин на весну под овес. Удобнее всего было нанять у Свинцова, а потому мой приказчик отправился к нему по этому делу.
-- Отдает он землю? -- спрашиваю я вернувшегося приказчика.
-- И отдает и нет. Я, говорит, еще и сам не решился. А ты скажи своему барину, что я буду ездить по вашему клину, как ему угодно.
-- Нет, говорю, сударь! теперь уж не поедете.
-- Как! Кто мне запретит? Ну, ловите меня!