-- Уж и не знаем, как его просить-то. Ведь с ним -- не с вашей милостью. Вы таки пожалеете, а ведь мир...
В это время рослая четверка вороных фыркнула у сеней, и посредник с письмоводителем, вышед из коляски, показались в дверях горницы.
-- Ну что, -- спросил Семен Семенович, -- толковали?
-- Толковали, и, кажется, они согласны и на размежевание, и на выкуп, и на аренду. Только теперь подняли вопрос о собственной земле, которую будто полая вода смывает и портит посевы.
-- Значит, я хорошо сделал, что приехал. Я ведь их знаю. Мы сейчас сядем с вами в коляску, возьмем сельского старосту на козлы и поедем осмотреть их землю.
-- Помилуйте, мне совестно. Ваши лошади устали.
-- Не беспокойтесь. Во-первых, они сильны, а во-вторых, привыкли и не к таким переездам.
Через четверть часа мы уже проезжали шагом по крестьянскому клину, вдоль которого действительно оказалась изложина с легким следом песку по чернозему.
-- Где же размывает клин? -- спросил посредник старосту, сидящего на козлах.
-- Да вот это самое место. Весной ажио волосы на голове шевелятся...