Кн. П. Вяземский.
В нескольких шагах от памятника, над самым обрывом скалы, небольшая площадка, обнесенная перилами. С нее весь Карлсбад, как на ладони. Чтобы представить полную программу дня, приведу перечень карлсбадских удовольствий. Плохой театр, панорама Варны, Одессы, Севастополя и прочее, черный слон, ученый пудель, стяжавший лавры во всех частях света, поющие тирольцы, стрельба в цель из машинных штуцеров, два раза в неделю концерт Лабицкого на Старой долине под каштанами и в субботу бал в зале минеральных вод. Побывав только у слона да в театре, могу сказать одно: слон исполнял заученные роли, как совершеннейший актер, а актеры играли, как совершеннейшие слоны.
В девять часов вечера Карлсбад, вследствие докторских наставлений, спит глубоким сном. Недели две тому назад, воротясь в шесть часов вечера с прогулки, застаю у себя на столе пакет. Что такое? Телеграфическая депеша: "Я во Франценсбаде. Если можешь, приезжай немедля, или я к тебе приеду. Решайся. Жду ответа у телеграфа. N. N.". Встретиться с человеком близким и на родине отрадно, а неожиданное свидание на чужбине -- счастье. Я стремглав побежал на гору к телеграфу. Что писать? Если поеду во Франценсбад, свидание наше, по причине курса моего лечения, не может быть продолжительно, и надолго ли N. N. во Франценсбаде -- не знаю, а в Карлсбаде мы могли бы провести хотя несколько дней вместе. Попрошу N. N. приехать сюда. Но едва депеша ушла, мне пришло на ум простое соображение: Франценсбад такой же Бад, как и Карлсбад; следовательно, уехав ко мне, N. N. так же точно может не портить своего курса. Вследствие этого новой депешей прошу разрешения вопроса о водолечении. Нет ответа.
-- Вероятно, гуляет, -- заметил чиновник на телеграфе.
-- А! гуляет! стало быть, наверное пьет воды. Пишите поскорей: дожидайся меня, я сейчас выеду; завтра утром буду. Так, так, так, так... Что?
-- Не принимают депеши.
-- Почему?
-- Да, верно, поздно. После девяти часов нет службы.
Уж в Германии так: Wier haben keinen Nachtdienst {По ночам мы не работаем (нем.).}, да и только, и ступай домой. Что ж теперь делать? Чего доброго, я во Франценсбад, а N. N. в Карлсбад. Подожду до утра: авось, получу ответ. На другой день, половина восьмого -- нет ответа, а в восемь дилижанс отходит. Еду!
Во Франценсбад, то есть за пятьдесят верст, почтовая карета дотащилась в четыре часа пополудни. Небольшой городок напомнил бы низменными, засеянными полями, его окружающими, русский уездный город, но широко разбежавшийся венец гор, синеющих на горизонте, ясно говорит, что вы все-таки не в России, а в Богемии. Бегу на квартиру N. N.