Но вот, наконец, является несчастный стих VII оды, ст. 14. "Трепетный брег". Долго он у меня не укладывался, и я на него, к сожалению, махнул рукой. По указанию критика и собственному убеждению, исправлю его при первой возможности. Галлия, названная в шестом стихе VIII оды тенистой, будет в свою очередь названа лесистой, во избежание недоразумений. Что касается до Кавказа, дикого и нелюбовного до чуждых, то пусть он таким и остается, по крайней мере, в моем переводе. По поводу седьмого стиха VI оды:
Ни Одиссея бег двоякий через воды,
развернув Горация, вижу с ужасом, что после винительных stomachum, domum и cursus -- ясно стоит duplicis Ulixei. Каким же образом мог я в переводе отнести duplicis к cursus? Ясно, что это недосмотр. Но подобные недосмотры случаются не со мною одним. Сказавши раз, до какой степени дорожил я близостью к подлиннику, об aurita и vitrea распространяться не стану. Другое дело третья строфа XXII оды.
Когда без цели я зайду в сабинский лес.
Латинское canto и vagor и русское зайду и пою -- риторическая фигура, нимало не обращающая случая в обычай волка встречать поэта на прогулке. Доказательством напыщенности этой строфы за нею следующая: quäle portentum. Словами: "Когда Навин говорит: стань солнце -- оно останавливается" оратор не желает сказать, будто Навин делает это всякий день.
Но мы заговорили о промахах. Выписываю слова ученого критика, в которых мне достается за волка. "У г. Фета отдельный случай стал постоянным обычаем волка. Изящество этой оды состоит в оригинальном, полном веселой иронии, переходе от безбоязненности чистого сердца к любви к Лалаге. Переход же этот именно приготовляется в третьей строфе:
А я пою пиры, да дев, в жестоком гневе
На юношей в бою острящих ноготь свой.
Беру Горация и считаю строфы -- раз, два, три:
Namque me silva... Да ведь это и есть: "Когда без цели". Вероятно, третья строфа от этой -- раз, два, три и пр. Ропе sub curru, то есть "хоть брось меня в страну". Оказывается, что стихи "А я пою... " не могут ничего приготовлять в этой оде по весьма простой причине. Их вовсе в ней нет. Они смиренно прижались в конце VI оды к Випсанию Агриппе, но и тут не укрылись от нарекания. "Здесь, -- по мнению г. Шестакова, -- в переводе опять потеряна ирония горациева стиха; в подлиннике говорится о девушках, которые храбро сражаются с юношами ногтями обрезанными".