Думаю: господи, что за чепуха!
-- Он моих индеек приколдовал к вашему крыльцу. Кличу, кличу, ничего не поделаю, из сил выбьюсь.
-- Да ты откуда?
-- Суседская, Рыбниковская.
В соседнем домике, действительно, стоял поселенный казначей Рыбников, человек женатый.
-- Жалко мне тебя, матушка, что ты так измучилась с своею птицей, но дам тебе совет кормить индеек так нее хорошо, как, вероятно, они питаются у этого крыльца, и все колдовство пропадет.
Видя, что я ухожу, женщина, утирая слезы, торопливо прибавила:
-- Барин приказал спросить, можно ли ему прийти к вам.
-- Скажи, что я иду к должности, но если ему угодно меня видеть, то пусть пожалует в канцелярию.
Через несколько времени в канцелярию, в новом сюртуке и эполетах, вошел белокуренький, лысенький и, точно с перепугу, передергивающийся Рыбников. Более распевая по-птичьему, чем произнося слова, он затянул: