— Братья отняли.
— Да ведь дать вам — они опять отнимут?
— Ня дам!
— Да ведь вы и в тот раз говорили: не дам.
— Да ведь я, Иван Петрович, прошу, — при этом он ущемлял щепотью правой руки оттопыренный кривой мизинец левой — только вот такой кусочек хлебца!
— Так, Сергей Мартыныч, нельзя!
— Нельзя! утвердительно говорил Мартыныч.
— Ведь так, что вам ни дай, все отнимут.
— Отнимут, грустно повторял Мартыныч. — Да ведь я, Иван Петрович, только вот такой кусочек черного хлебца прошу!
— Да ведь его отнимут.