— А показывал тебе прикащик гречишный сноп из комяги и прикладывал ли он его на старое место в одонок?
— Да, он, точно, что-то показывал и прикладывал. «И вот до чего, подумал я, успела дойти полицейская охранительная власть сельского старосты. Вместо того, чтобы предупреждать и открывать преступления, он заведомо желает их безнаказанности. Не есть-ли это явное издевательство над правосудием?»
Впоследствии мне пришлось привыкнуть к подобным вещам, но на первых порах такая недобросовестность, вывела меня из терпения. Я вскочил с своего места и, подбежав к старосте, крикнул: «ах ты, негодяй! я сейчас тебя отправлю к посреднику, и тот, снявши с себя медаль, покажет тебе правду на волости!»
— Виноват! видел и следы, и гречишные снопы, вот у него на дворе.
— Виноват! крикнул в ту же минуту упавший на колени крестьянин.
— Ну, не скоты ли вы оба! Но так и быть, на первых порах вам прощаю.
В решении воровство оказалось недоказанным, а крестьянин — должным экономии полтора рубля.
* * *
По справедливости нельзя не сказать, что курьезы встречались не в одном только низшем сословии, а, хотя сравнительно весьма редко, и между интеллигенцией. Помню дело вдовы помещицы, искавшей с сына дохода с своей седьмой части. При полнейшем желании угодить вдове, я в нескольких последовательных заседаниях достигнуть этого не мог. Последнее происходило, как нарочно, при нескольких соседних землевладельцах.
— Я бы попросил вас, сударыня, с большею ясностью объяснить ваши требования.