— А шестьдесят яиц принесли? (У ребят ничего не было в руках.) Нечего с вами и толковать.
— Да это, батюшка, и гуси-то не наши.
— Не ваши? Так нечего разговаривать. Ты пройди-ка к пруду, — обратился я к старшему, — да взгляни, может, и твой гусь найдется. Через час их тут не будет: так и скажи своим.
Мы подошли к пруду.
— А гуси-то все наши-и-и! — запел старший. — Сделайте милость, — и пр.
— Я тебе сказал, через час их тут не будет. Да, может быть, они вам не нужны, а то бы ты сейчас принес шестьдесят яиц.
— Побегу.
Немного времени спустя повар принял счетом шестьдесят яиц; мальчик погнал гусей домой, а я вышел из саду на постройку. Алексей тесал бревно. Отец его, опершись на дубинку, стоял над ним с обычным внушительным выражением лица; другие плотники Алексеевой артели неподалеку тоже готовили лес.
— Вишь мошенники, елёси! — заметил Алексей, когда я наступил ногой на обделываемую им балку. — Какими сиротами прикидываются, как с них приходится! Уж дай вам Бог доброго здоровья, что хоть вы их проучили, а то ведь за лето-то они бы нас разорили.
— Разорили бы, разорили! — добавил внушительно старик отец, еще ниже опуская седые брови.