-- Не обращайте внимания, милорд, -- сказал он, -- я был бы в отчаянии, если бы вы стали со мною церемониться.
-- Фэнсгоу поднял на Асканио свои полузакрытые глаза и на мгновение остановил перо. Его лоб слегка нахмурился. Презрительная улыбка мелькнула на его губах.
Макароне начал играть кружевами своей манжетки и взглянул на милорда со снисходительной улыбкой, которая, казалось, говорила:
"Между друзьями все должно быть просто".
"Этот дурень порядочный оригинал", -- подумал Фэнсгоу.
Затем он снова стал писать.
Размышляя, он совершенно забыл о присутствии падуанца и начал, как это делают многие, шепотом диктовать себе письмо.
Макароне весь обратился в слух, но мог уловить только несколько отрывочных фраз, смысл которых совершенно ускользал от него. Он понял только то, что милорд был в восторге от оборота, который принимали дела, и скоро надеялся достичь желаемого результата.
Окончив письмо, Фенсгоу позвонил, и в комнату вошел Балтазар.
-- Отнеси это письмо к Виллиаму, моему секретарю, -- сказал лорд, -- и принеси мне назад, когда он перепишет его. Что могу я для вас сделать? -- прибавил он, обращаясь к