Эта мысль наполняла его сердце радостью и вместе с тем печалью, и если радость брала наконец верх, то только потому, что он убеждал себя:
-- Она будет счастлива...
Это были его постоянные мысли. В ту минуту как мы видим его, расхаживающего по келье широкими шагами, именно эти мысли снова занимают его.
Будучи один, он не боялся нескромных взглядов и откинул назад свой знаменитый капюшон.
Это был молодой человек. Белая борода, покрывавшая его грудь, странно контрастировала с черными вьющимися кудрями, ниспадавшими на плечи. На лбу у него были морщины, оставленные не годами, а заботами и огорчениями.
-- Испания -- с одной стороны, -- шептал он, ходя все скорее и скорее, -- Англия -- с другой... Внутри неизбежная гражданская война, спящий король и бодрствующая измена. А королева!? Изабелла, лишенная трона?..
Эта последняя мысль заставила его нахмурить брови. Тем не менее он прибавил, как бы желая уничтожить неоспоримым аргументом мнимого противника:
-- Кто знает, может быть, Франция не захочет смириться с такой обидой?
Он хотел произнести заключение, как вдруг у кельи послышались голоса и в дверь постучались.
Монах поспешно набросил на лицо капюшон и отпер дверь. Вошло человек двенадцать в различных костюмах, между которыми было несколько солдат и несколько ливрейных лакеев.