Уезжая из Франции, она почти не думала о главной цели своего путешествия. Она предавалась детским мечтам, говоря себе, что Васконселлос сумеет стать между нею и ее царственным женихом. Но теперь эта безумная мечта исчезла. Она приехала к будущему мужу и повелителю, а этот повелитель, когда она его видела, внушил ей только ужас и отвращение, но было уже слишком поздно.
Брачная церемония была уже назначена, все приготовления к ней сделаны.
Была минута, когда она хотела возмутиться против отвратительной необходимости. Но она была одна и вынуждена была покориться.
О! Как сожалела она о блестящей французской молодежи, которая еще так недавно толпилась около нее, ловя каждый ее взгляд. Позднее ей пришлось сожалеть еще больше.
Альфонс сначала был восхищен. При виде своей невесты, он пришел в такой восторг, точно дело шло, по меньшей мере, о дюжине испанских быков. Он на целые три дня забыл про королевскую охоту и угрожал повесить Кастельмелора за то, что тот осмелился говорить с Изабеллой, не преклонив колена. Кастельмелор опустился на одно колено, но поклялся в смертельной ненависти королеве.
На третий день по приезде Изабеллы была назначена брачная церемония. Бледная и почти умирающая Изабелла нетвердыми шагами подошла к алтарю, опираясь на руку дона Педро, который не менее бледный, чем она, казалось, был подавлен страшными нравственными страданиями.
Дойдя до половины собора, Изабелла слегка вскрикнула и почувствовала, что ноги у нее подкосились. У одной из колонн она увидела мрачное и печальное лицо Васконселлоса. Она приложила руку к сердцу, стараясь удержать его биение, и взгляд ее снова направился туда, где она видела Симона, но он уже исчез.
Сердце Изабеллы было разбито. Ее рука тяжело и безжизненно опиралась на руку инфанта. Подойдя к алтарю, она машинально опустилась на колени.
Остальная часть церемонии прошла для ее как тяжелый, мучительный сон. Она пробудилась королевой и женой презренного существа, которое держало скипетр рукой, способной держать только игрушки.
Инфант отошел в сторону и пожирал Изабеллу глазами. Это был благородный молодой человек, у которого не было недостатка в честолюбивых и низких советниках, но он всегда далеко отталкивал от себя всякую мысль о протесте. В эту минуту он в первый раз позавидовал короне брата, потому что, говорил он себе, будь я королем, я стоял бы на коленях около Изабеллы, моя рука прикасалась бы к ее руке, она мне отдала бы свою жизнь и свою любовь.