Изабелла не отвечала, потому что ничего не слышала.
-- Вы любите и то, и другое, не так ли, моя королева? -- продолжал бедный Альфонс. -- Клянусь, вы будете здесь самой счастливой женщиной. У нас есть итальянские фокусники, которые глотают отравленные сабли и танцуют менуэт на канате, натянутом в пятнадцати футах от земли. Это верно, даю вам в этом мое королевское слово.
Изабелла закрыла лицо руками.
-- Не закрывайтесь, когда улыбаетесь, моя повелительница. Пресвятая Богородица! У нас есть еще немало других вещей! У нас есть французские акробаты, которые ходят на руках и так перегибаются назад, что целуют себе пятки... Я вам не лгу Изабелла! У нас есть певцы, которые поют, как те сказочные птицы, которых называли, как мне кажется... Но это все равно! У них, я помню, были женские лица... Слышали ли вы об этом, Изабелла?
-- Боже мой! Боже мой! -- пробормотала бедная женщина.
-- Я вас понимаю, моя прелесть! -- вскричал Альфонс. -- Вы спешите увидать все эти чудеса. Потерпите немного, мы не откажем вам в этом удовольствии. Ваши желания будут нам законом... Но я еще вам не высказал всего: у нас есть африканская обезьяна, которая делает такие штуки, каких ни один человек не в состоянии сделать, и каждая гримаса которой стоит десяти тысяч реалов. Это шутник граф оценил их в эту цену... Как вы находите графа?
Изабелла думала о французском дворе, о своей матери, о Васконселлосе; ей казалось, что она умирает.
-- Боже мой! -- вскричал Альфонс, неожиданно расхохотавшись. -- У нас есть гальские гладиаторы, глядя на которых вы будете смеяться до слез. Они дерутся головами, как бараны, и когда их головы сталкиваются, то одна из них, а иногда и обе разбиваются, как глиняные горшки, это очень забавно! Но вы улыбаетесь тайком, моя повелительница и не хотите показать ваших прелестных глаз. Ну, посмотрите же на меня, говорят, что я похож на моего кузена Людовика французского...
Говоря это, он раздвинул руки королевы и увидел ее заплаканные глаза.
-- Это что? -- спросил он. -- Слезы? Слезы надоедают мне.