Она не шевелилась, глаза ее были закрыты.
-- Боже мой! Боже мой! -- прошептал Васконселлос, прижимая руки к сильно бьющемуся сердцу. -- Она любит меня почти так же, как я ее люблю!
Эти слова, казалось, оживили Изабеллу, которая медленно выпрямилась и положила руки на плечи Васконселлоса; ее большие, синие глаза плакали и смеялись в одно и то же время.
-- О, если бы я могла так умереть! -- прошептала она, опуская голову на грудь Васконселлоса. -- Я все слышала, -- прошептала она, как бы говоря сама с собою, -- вы сказали мне, что любите меня... Это правда... Я это знаю... Но вы хотите убить меня долгой и жестокой пыткой. Почему? Я еще так молода и уже так много страдала.
Она вдруг поднялась и провела рукою по лбу. Потом с удивлением посмотрела на Васконселлоса и испуганно оттолкнула его.
-- Что вы здесь делаете, сеньор? -- сказала она.
И когда он хотел отвечать, она прибавила:
-- Да, я припоминаю! Мы очень несчастливы.
Две слезы потекли из глаз дона Симона и упали на руку Изабеллы.
-- Не плачь! -- прошептала она с отчаянием. -- Ты любишь меня! Значит, я твоя... Симон, скажи мне: я хочу... И я буду повиноваться.