Глава XXXIV. ЛИМУЕЙРО
Всю ночь Кастельмелор не сомкнул глаз. В то время как его агенты производили аресты, о которых мы уже рассказали в предыдущей главе, он с беспокойством и нетерпением ожидал их возвращения.
Не один раз в эти долгие часы вспоминал он, с невольным содроганием, об Альфонсе. Не один раз, когда наконец сон овладевал им, и Кастельмелор закрывал глаза, пред ним являлась благородная и честная фигура Жана Сузы, его отца. Но уже прошло то время, когда подобное видение бросало его в лихорадку. Самое трудное было сделано и он победил уже в себе то отвращение, которое он испытывал к себе в этой бесчестной борьбе против несчастного, оставшегося без всякой защиты, против своего благодетеля, своего короля. Возвратившиеся рыцари Небесного Свода донесли ему об успешном окончании дела, которое им было поручено. Королева, инфант и монах были в его власти.
Оставался один Васконселлос, но что мог он сделать один?
Кастельмелор, с этой минуты уверенный в успехе своего дела, созвал собрание двадцати четырех, которые в экстренных случаях могли заменить штаты. Дворец Хабрегас был свободен, и потому местом собрания была назначена обыкновенная зала для совещания.
Отдав это приказание, Кастельмелор велел подать карету.
-- Сеньор, -- сказал ему Конти перед самым отъездом, -- монах в плену, но бывали пленники, которые исчезали из темницы и наводили еще больший ужас, чем прежде...
-- Это совершенно верно, -- отвечал Кастельмелор.
-- Тогда как мертвые, -- продолжал Конти, -- не покидают своих могил.
-- Делай что хочешь, -- сказал Кастельмелор, садясь в экипаж.