С самого начала этой сцены королева с беспокойством глядела на монаха. Его голос, казалось, пробудил в ней какое-то странное чувство. В то время как инфант колебался под влиянием искренней привязанности к несчастному брату, королева подошла к монаху и тихо спросила у него:
-- Неужели Васконселлос изменил, сеньор?
-- В скором времени у вас не останется сомнений на этот счет, -- ответил монах.
Потом, повернувшись к людям, сопровождавшим Балтазара, он продолжал:
-- Граф Кастельмелор -- государственный преступник. Вы отвечаете за него вашей головой его величеству... Государь, вас и ее величество дожидаются офицеры. Если вам будет угодно возвратиться в ваш дворец, я ручаюсь, что никакая опасность не угрожает вашим особам.
Он поклонился и вышел.
Слабый еще после ужасной ночи, он тем не менее быстро прошел расстояние, отделяющее Лимуейро от дворца Хабрегаса. На площади, между дворцом и монастырем Богоматери, стояла несметная толпа народа. Люди волновались, подталкивали друг друга. Они ждали монаха, который должен был давно прийти сюда.
Когда, наконец, он появился на площади, раздался страшный крик, от которого задрожали стекла и, казалось, поколебалась земля.
-- Монах! Монах! -- понеслись крики. -- Да здравствует монах, который освободил нас от наших мучителей!
-- Кастельмелор заключен в тюрьму, -- сказал монах, насилу пробравшись сквозь толпу. -- Альфонс оставил Португалию, и у вас будет новый король.