-- Мою шпагу, Кастро! Мои пистолеты, Менезес! -- закричал дрожащий от гнева голос. -- Клянусь Венерой и Бахусом, мы накажем этих изменников! Ах, зачем здесь нет моего дорогого Конти с дюжиной рыцарей Небесного Свода!.. Все равно, вперед!
При этих словах носилки открылись, и из них, хромая и шатаясь, вышел бледный молодой человек. Едва выйдя, он выстрелил из обоих пистолетов, которые, впрочем, никого не ранили, и с обнаженной шпагой бросился на свиту Кастельмелора.
-- Король! Король! Не троньте короля! -- закричали в один голос Кастро, Себастьян Менезес и Жуан Кабраль-Баррос, один из четырех придворных профосов.
И как раз вовремя, так как Симон уже вышиб шпагу из рук Альфонса Браганского и требовал, чтобы он просил пощады.
Три спутника короля бросились поднимать шпагу, а Симон, исполненный печального удивления при виде человека, державшего в руках скипетр Португалии, сложил на груди руки и опустил глаза. Что касается Кастельмелора, то он поспешно соскочил с лошади и бросился на колени перед королем.
-- Прошу, ваше величество, наказать меня за преступление брата, -- сказал он с лицемерной печалью, подавая королю свою шпагу.
-- Жив ли я, Кабраль? -- спросил Альфонс. -- Друг мой, Себастьян Менезес, ты будешь повешен за то, что не взял с собой придворного доктора... Ну, сосчитаем теперь наши раны.
-- Я надеюсь, что ваше величество не ранены, -- сказал Кабраль-Баррос.
-- Ты думаешь? А я полагал, что этот мужик проткнул меня насквозь своей шпагой. Но если это не так, то тем лучше! Будем продолжать наш путь в Алькантару.
-- Сир... -- заговорил было Кастельмелор.