-- Ты хромаешь? Ну, мой милый, я тебе благодарен за твою откровенность. Жизнь хромого должна быть очень печальна, но весь свет не может походить на красавца Нарцисса, и, во всяком случае, для хромого ты еще очень хорош.
Было положительно жалко видеть этого несчастного ребенка, почти урода, говорившего таким образом об одном из красивейших людей, когда-либо появлявшихся при лиссабонском дворе; но если Альфонс грубо ошибался, то делал это вполне чистосердечно; придворные уверяли его, что, как физически, так и нравственно он совершеннейшее существо в свете. Кастельмелор поспешил преклониться перед этим мнимым превосходством своего повелителя.
-- Красота, -- прошептал он, -- на своем месте на троне, и было бы неблагородно завидовать драгоценным дарам в своем короле, данным ему небом.
-- Господа! -- вскричал король, обращаясь к толпе дворян, ожидавших его у дверей его покоев. -- Венера и Бахус будут мне свидетелями, что этот хромой умнее всех вас, взятых вместе. Если мой милый Конти не убьет его в течение недели, то граф очень легко может занять его место... Вы можете поцеловать нашу руку, граф.
И Альфонс с тем достоинством, которое никогда не оставляет вполне королей, отпустил нового придворного.
Дону Луи необходимо было прийти в себя. Поэтому вместо того, чтобы остаться в приемной, он пошел в сад, чтобы собраться с мыслями. Обернувшись, он заметил Конти, пристальный взгляд которого выражал зависть и неприязнь. Круто повернувшись, он подошел к фавориту, почтительно поклонился ему и сказал:
-- Не угодно ли будет дону Винтимилья даровать мне несколько минут аудиенции.
-- Только не теперь, -- сухо отвечал Конти.
-- Я так понимаю, -- продолжал Кастельмелор, низко кланяясь, но голос его сделался тверже и принял оттенок гордости, -- что вы назначаете мне свидание через час, я буду ждать вашу милость в той части сада, которую вам будет угодно указать.
Конти, удивленный этой переменой, поднял глаза на молодого графа, который, не моргнув, выдержал высокомерный взгляд фаворита.