-- Ваше величество уже совершеннолетний, а между тем государственная печать еще не в ваших руках. В действительности другая рука держит скипетр, на другой голове лежит корона. Ваши верные слуги огорчаются таким положением дел.
Альфонс ничего не отвечал и зевнул.
-- Кто знает, -- продолжал фаворит, -- что может выйти из всего этого. Королева женщина суровая и не одобряет благородных развлечений вашего величества; инфант дон Педро, ваш брат, уже почти взрослый мужчина; он сумел привлечь к себе любовь народа...
-- Сеньор Винтимиль, -- перебил король с некоторой строгостью, -- мы любим дона Педро, нашего брата, и уважаем Луизу Гусман, нашу августейшую мать. Говорите о чем-нибудь другом.
Конти лицемерно вздохнул.
-- Как будет угодно вашему величеству. Чтобы ни случилось, я, по крайней мере, исполнил роль верного слуги и сумею умереть в борьбе против зла, которое был не в силах отвратить.
-- Разве ты думаешь, что действительно есть опасность? -- сказал король, приподнимаясь на постели.
-- Да, я этого боюсь, ваше величество.
Альфонс снова опустился на постель и закрыл глаза.
-- Я не боюсь ничего, но ты мне надоел. Принеси лист пергамента и мою печать, я подпишу чистый лист, и ты можешь сделать с ним, что угодно; но если королева станет жаловаться, то ты будешь повешен.